История голубой крови

Говоря о кислородной косметике, мы привычно рассказываем о ней, как о препаратах с перфторуглеродами, которые были разработаны «еще советскими учеными» во время «секретных разработок кровезаменителей».

Но что стоит за этими интригующими фразами? Попробуем разобраться…

Эксперименты

shutterstock_68360623

История кислородной косметики началась почти полвека назад. Правда, тогда никто и не подозревал, что простой рабочий эксперимент сослужит добрую службу миллионам женщин…

Легенда гласит, что в 1966 году лабораторная мышка упала в банку с перфторуглеродной эмульсией и не погибла, а продолжала дышать. Мышку, разумеется, достали, и она как ни в чем не бывало зашагала прочь…

А ученые задумались – каковы же механизмы чуда?  Уже в начале 60-х американскому ученому Генри Слоивитеру пришла в голову мысль о том, что перфторуглеродная эмульсия, насыщенная кислородом, может быть дыхательной средой для живых существ. И тогда эту идею решили проверить.

В 1966 году мышку специально поместили в аквариум с эмульсией и подозрения переросли в уверенность: на основе перфторуглеродов – полностью фторированных органических соединений (ПФОС) – можно создать эмульсии, способные выполнять функции крови, разносящей по организму кислород!

А в 1968 году Роберт Гейер полностью заменил кровь подопытной крысы перфторуголеродной эмульсией и животное осталось живо.

 Америка конкурирует с Японией

A+I

Сразу после того, как портрет незадачливого грызуна напечатали все серьезные журналы, ученые взялись за работу. Более 40 различных фирм начали разрабатывать эту проблематику. Специальные лаборатории были организованы в США, Швеции, Германии, Англии, Японии и Китае.

Первыми успеха добились японцы. В 1974 году они выпустили препарат, получивший название, которое на русском языке звучит исключительно жизнеутверждающе – «Флюозол – ДА». В 1979 году его разрешили для введения людям.

Говорят, первыми добровольцами, решившимися ощутить каково это – когда в твоих жилах течет искусственная кровь– стали 50 членов секты «Свидетели Иеговы». Переливание донорской крови запрещено им их религией. Испытания прошли успешно и в 1982 году препарат поступил в широкую продажу.

Увы, как только «Флюозол – ДА» перешагнул границы Японии и попал на американский рынок, вокруг него разгорелся настоящий скандал. Причиной стала неожиданно высокая реактогенность препарата – 35% случаев. И это при том, что японцы заявили – всего 2-5%! А американцы обвинили японских разработчиков в намеренной фальсификации данных исследований с целью утаить истинные свойства лекарства!

Правда, когда страсти поутихли, спокойный научный анализ доказал, что у людей монголоидной расы просто совершенно иная чувствительность иммунной системы к препаратам вроде эмульсий ПФОС. Но когда это выяснилось «Флюозол – ДА» был уже запрещен, японская фирма рухнула, а ее владелец умер.

В гонку включается СССР

ssr

Советский Союз вступил в игру чуть позже. Работы начались в Ленинграде, в НИИ гематологии и переливания крови (ЛНИИГПК) в начале 70-х годов. А вскоре в связи со стратегической важностью, тема была взята под контроль головного московского учреждения – Центрального ордена Ленина Института гематологии и переливания крови (ЦОЛИПК).

Забегая вперед, скажем, что в итоге коллектив двух институтов создал препарат Перфукол, создавая который, по словам его непосредственных разработчиков, за основу брали японский «Флюозол – ДА».

И может быть все бы шло спокойно и гладко, но в 1979 году у московско-ленинградского альянса появился серьезный соперник Институт биологической физики АН СССР в г. Пущино.

Случилось все с легкой руки молодого и невероятно энергичного доктора медицинских наук Феликса Федоровича Белоярцева.

Белоярцев был исключительно талантливым человеком – врач по образованию, известный анестезиолог, уже в 34 года ставший доктором медицинских нак, он бросил блестящую медицинскую карьеру ради научной, но преуспел и здесь.

Вернувшись из поездки по США, где он узнал про работы над созданием кровезаменителей, Белоярцев убедил руководство Академии Наук заняться этой темой. До этого момента ПФОС в Академии интересовались лишь с точки зрения «чистой науки».

Но когда речь пошла о собственно кровезаменителях, дело приняло совсем другой оборот. В разгаре была холодная война, перенасыщенные ядерным оружием, две сверхдержавы готовились к любому варианту развития противостояния, в том числе и к самому худшему.

При любой войне, в том числе и ядерной, жизнь уцелевшего населения и военных напрямую зависит от запасов крови, а донорской и в мирное-то время не хватает.

В общем, успешные испытания ПФУ означали миллионы спасенных жизней… и как минимум Государственную Премию. Между минздравовскими учеными и учеными из Академии наук началась нешуточная конкуренция.

БелоярцевФеликс Федорович Белоярцев Врач-анастезиолог. В 34 года стал доктором медицинских наук, возглавлял Лабораторию медицинской биофизики АН СССР

В АН, в лаборатории, возглавляемой Белоярцевым, работа двигалась семимильными шагами. Симон Шноль в своей книге «Герои и злодеи российской науки» вспоминает, что «Белоярцев носился в своих «Жигулях» из Москвы в Пущино и обратно иногда дважды в день.

 

Нужно было добывать исходные компоненты для приготовления эмульсий. И говорил: «Ребята, мы делаем большое дело! Все остальное не важно».  В итоге, несмотря на то, что его конкуренты начали работу на 2 года раньше, два препарата-кровезаменителя они выпустили одновременно.

Уже в 1984 году Фармкомитет Минздрава СССР выдал разрешение на проведение клинических испытаний Перфукола и Перфторана (такое название получил «академический» кровезаменитель).

«Обошел» Белоярцев и американцев с японцами. По словам того же Симона Шноля, и те, и другие, создавая эмульсии, старались обеспечить как можно более быстрое выведение препарата из организма и для этого делали эмульсию из крупных капель. Чем крупнее капли эмульсии, тем легче они слипаются, образуя мицеллы, поглощаемые фагоцитами – клеточными «чистильщиками».

Все так, но при этом неизбежна закупорка мелких сосудов. И подопытные животные в американских и японских лаборатория начали гибнуть.

Белоярцев же додумался делать эмульсию с мелкими частицами. И это стало настоящей революцией!

Победа! Но…

pervtoran

 

Казалось любимец Фортуны Феликс Белоярцев и в этот раз остался на коне!  Пусть два препарата вышли одновременно, но в 1985 году испытания Перфукола («минздравовского» кровезаменителя) пришлось досрочно прервать из-за вызываемых им тяжелых реакций, эмульсию отправили на доработку, а вот Перфторан был выдвинут на соискание Государственной премии СССР.

Но разработчикам эта победа принесла множество неприятностей. Неожиданно начались проверки Генпрокуратурой и КГБ. «Ответственных товарищей» препарат привлек отнюдь не своими уникальными свойствами. Команду Белоярцева обвиняли в нарушении регламента, фальсификации материалов по испытаниям Перфторана, а его самого в… краже казенного спирта.

Что было причиной того, что люди, занятые исследованием государственной важности, вдруг стали объектом какой-то нелепой травли? Сегодня разобраться в этом уже очень сложно. Но наиболее правдоподобной выглядит версия Симона Шмоля, непосредственно наблюдавшего за развитием событий.

Главную роль в трагическом развороте этой истории он отводит тогдашнему вице-президенту АН СССР Ю. А. Овчинникову. По этой версии, могущественный вице-президент, сделавший головокружительную научную карьеру не только благодаря талантам, но и во многом продвигаясь «по партийной линии», в столь блестящих исследованиях оказался «ни при чем». Президент Академии Наук назначил руководителем всех работ не его, а молодого Генриха Иваницкого!

И грянул гром

Гром

Травля Феликса Белоярцева закончилась трагически. Его постоянно допрашивали. Однажды следователи приехали к нему на дачу, чтобы найти там запасы украденного спирта. Ничего не нашли. А утром сторож нашел мертвого Феликса Федоровича.

Спустя некоторое время на имя заместителя Иваницкого по АХО пришло письмо: «Дорогой Борис Федорович! Я не могу жить больше в атмосфере клеветы и предательства некоторых сотрудников. Побеспокойтесь о Нине и Аркаше. Пусть Г.Р. поможет Аркадию в жизни.  Если можно, то все мои пущинские вещи и мебель отдайте Нине» Это мое завещание. Ваш Ф.Ф.»

Смерть Белоярцева стала потрясением.

 Птица Феникс

ИваницкийИваницкий Генрих Романович Родился в 1936 году. Биофизик, один из создателей перфторана. С 2001 года директор Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН и вице-президент ОАО «Перфторан».

Казалось бы, эта удивительная история, где в единый узел сплелись кураж и зависть, наука и политика, подошла к концу. Но создатели «голубой крови» возродились из пепла.

В 1991 году в Пущине во многом трудами восстановленного в своей должности Иваницкого быласоздана фирма «Перфторан».

 

В 1996 году «голубая кровь» была наконец официально зарегистрирована и с 1997 года пущена в продажу. Не забыли об эмульсиях и сотрудники ЦОЛИПКа.

Пока пущинцы возрождали свой препарат, им пришла в голову идея использовать «голубую кровь» в косметике – так появилась фирма «Низар».

И хотя в косметике используются практически те же эмульсии, что и в кровезаменителях, о конкуренции речь уже не шла. В Пущине занимались медицинскими препаратами, В Москве – косметическими.

В 1998 году все права на выпуск косметики с ПФУ у «Низара» выкупила компания Faberlic. На сегодняшний день Faberlic принадлежат все права на накожное использование ПФУ (Аквафтем) на территории России и стран бывшего СНГ.

По материалам журнала «Новости в мире косметики» сентябрь 2004 г.

Андрей Лапа

Автор: Андрей Лапа